По-видимому, язык юристов всегда отставал от разговорного языка.

Однако и юридический слог под-вержен влиянию моды, и нередко осовременивание стиля убивает прежнее изящество и красоты речи.

Достаточно вспомнить знаменитое место из первого послания апостола Павла к коринфянам (стих 11, гл. 13), которое в прежнем переводе звучало так: "Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал".

В новом переводе Библии мы читаем: "Когда я был ребенком, моя речь, понимание и мировоззрение были детскими" - и всего-то! Казалось бы, все факты на месте, но кому они теперь нужны!

Для таких вещей у немцев есть словорассказ про то, что обозначает это слово. "эрзац", которое было в большом ходу во время второй мировой войны: им обозначали изделия, в известной мере отвечавшие своему прямому назначению, но навевавшие такое уныние, от которого мы так до конца и не оправились.

В патентной литературе мы также несколько утратили архаичный, но восхитительный стиль.

В 1844 году, например, было принято начинать текст патента на первой странице такими словами, как в британском патенте 10196:"Всем, кому попадет в руки сей дар, я, Джозеф Миус из Ладгейт Хилл в городе Лондоне, шлю привет".

Можно ли придумать лучшие слова, чтобы завоевать расположение читателя?

Обновленный вариант этой фразы тоже старомоден, но его уже коснулась современность:"Мы, Эрик Роберте Лейтуэйт из Сербитона (Сур-рей), Уэнтвортский тупик, "Сёрклз", и Хью Роберт Болтон из Лондона, Шеффилд Террас 21, оба британские подданные, настоящим объявляем о своем изобретении, на которое покорнейше просим пожаловать нам патент; сущность же изобретения изла-гается в нижеследующем описании".

Обучение изобретателей  |  Развитие возможностей человека [домой]